Латвийские овощи — без будущего?

— Министр земледелия господин Розе в недавнем интервью нашей газете утверждал, что овощеводческие отрасли неэффективны. Поэтому государству выгоднее помогать другим, непроизводственным сферам на селе. Скажем, сельскому туризму. Правильно ли это?
— Для начала посмотрим, что интересует потребителя. Так вот, по сравнению с прежними временами люди уже меньше солят, квасят, маринуют. По понятным причинам — дефицит времени. А продукция по–прежнему востребована. Ее хотят покупать в магазинах, и при этом чтобы она была не хуже домашней. Производители готовы идти потребителям навстречу, но для это нужны обязательные вещи — сырье. Те же огурцы, щавель, капуста, свекла и т. д. Сырья мало, оно дорогое. Мало производителей, нет конкуренции.
— А те же «Эзеркаулини», которые министр земледелия постоянно ставит в пример, «Марупе»?
— «Эзеркаулини» в первую очередь работает на супермаркеты, во вторую — на нас. Нам поставляют остатки тех же огурцов. Понятно, что их не хватает. Тепличные же огурцы не годятся для нашей продукции. Только грунтовые, причем специальные сорта. Когда–то много продукции получали от небольших крестьянских хозяйств. Сейчас там уже некому работать. Ситуация изменилась: раньше это было скорее хобби, теперь должно стать бизнесом, выращивать надо в промышленных масштабах. В него нужно вкладывать средства. Но никто не хочет этого делать.
— Есть ли выход?
— Конкурировать с развитыми странами, где это поставлено на другую платформу, сложно. Поезд ушел.
— Хорошо, а какое до всего этого дело мне как потребителю? Нет наших консервированных огурцов, буду есть венгерские.
— Во–первых, есть чисто латвийские продукты. Тот же щавель, серый горох. Уже в прошлом году не хватало щавеля, и мы не смогли в достаточном количестве поставить его в магазины. Надо сказать, что термически обработанный щавель без консервантов пользуется спросом. Из него быстро можно приготовить суп, по вкусу мало отличающийся от свежего. К слову, мы не смогли поставить этот продукт и в Россию, где был высокий спрос. Только для одной торговой сети.
Спросом пользовался и другой наш консервированный продукт — серый горох с мясом. Но и его не купить. Пропал хороший хрен. Те корни, что нам предлагают, плохого качества. Сейчас в Литве вынуждены их покупать. Во–вторых, будут расти цены. Поставщики сырья при отсутствии конкуренции будут взвинчивать цены. Кстати, за год лук, свекла подорожали вдвое. В соседних странах, где все поставлено на индустриальные основы, эти овощи уже дешевле.
— Так работайте с импортными поставщиками?
— Во–первых, у наших овощей другой вкус. Имею в виду те, что растут в открытом грунте. Сравните наши огурцы, помидоры, редиску и т. д. с привозными.
Во–вторых, перевозить на большие расстояния сырье, которое еще надо чистить и в котором много отходов, — это невыгодно. Поэтому у наших переработчиков фактически нет будущего. Можно, правда, заказывать по нашим рецептам консервированную продукцию в других государствах.
— Выходит, переработка овощей в Латвии прекратится?
— Мы к этому идем.
— Так, может быть, министерство должно повернуться лицом к проблеме?
— У них другие приоритеты. Когда–то это было производство сахара. Хотя о том, что случилось с сахарной отраслью, было ясно, когда переработчики сахарной свеклы просили субсидии. Тем, кто их подмахнул, этот сценарий был известен еще пять–шесть лет назад.
— А правильно ли то, что государство вкладывает в сельский туризм, а не в производство сельхозпродукции на селе?
— Должен быть баланс. Необходимо способствовать тому, чтобы Латвия хотя бы себя могла обеспечить своими овощами. То же касается и любой другой продукции.
— Если говорить о связке производитель — торговля, не надо быть экономистом, чтобы увидеть, как цены на продукты постоянно идут вверх. Представители крупных торговых сетей уверяют, что виноваты производители. Торговцы лишь минимально увеличивают цены. Ваше мнение?
— Тут такая интересная вещь. (Смеется.) Переработчики действительно должны увеличить цену — все растет. Но и торговля выигрывает, если цена выше. Скажем, мы предлагаем продукт по 50 или по 70 сантимов. В обоих случаях торговая наценка 25 процентов. Подсчитайте, когда торговля получит больше.
— Так они не заинтересованы получать дешевую продукцию?
— Думаю, что да. Хотя не все так однозначно. И у них проблемы — растет зарплата, они не могут удержать людей. А это значит, что и с этим процентом они не могут удержать людей.
— Три года назад ваше предприятие купили норвежцы. Что изменилось?
— Мы очень много сделали в плане качества, многому научились. Ввели системы, которые соответствуют всем скандинавским стандартам.
— А если говорить о цифрах?
— Оборот за год увеличился в 1,5 раза. Наша продукция экспортируется не только в Россию, на Украину, в Белоруссию, много ее идет в Эстонию, Финляндию. Появились новые виды. К примеру, соусы Premium, в которых нет ни одного консерванта. А вообще мы выпускам продукцию более 200 наименований семи групп: майонезы, кетчупы, джемы, салаты…
— Что с российским направлением? Увеличились ли поставки?
— Мы и раньше работали на этот рынок. Объемы увеличиваются, но медленнее, чем на местном рынке. Не открою Америку: имеют значение отношения между государствами. Хотя, честно признаюсь, благодарности от россиян за свою продукцию слышим чаще, чем дома.
— Как изменилась ваша жизнь за это время? Раньше были владельцем предприятия, теперь — наемный работник.
— Мышление не изменилось. Когда это был мой бизнес, я не думала, что это мое. Мне это нравится, я это делала. Я по–прежнему председатель правления. Буду работать, пока мне нравится работать.
— Многие наши предприятия покупают иностранцы. Этот процесс необратимый?
— Дело в том, что у нас маленькая страна. Мы не можем сравниваться, скажем, с Россией, у которой другой рынок. Где у нас платформа, чтобы расти? Местный рынок — это очень ограниченные возможности для развития. А чтобы попасть на другие рынки, нужны другие средства. Большие инвестиции нужны и для того, чтобы поднять производительность. Чтобы окупить затраты, нужно произвести и продать больше. Куда? На другие рынки.
— Но многие крупные молочные предприятия пока в руках местного бизнеса.
— Думаю, что и они перейдут в иностранные руки. Это лишь дело времени

Читайте также

Не так давно в социальных сетях вновь стал популярен список гм-продуктов, якобы составленный организацией «Гринпис». В списке оказались такие производители, как Nestle, Danon (йогурты, детское питание, кефир), другие не менее известные бренды. К счастью, список оказался обычной «уткой», причем пятилетней давности. Однако радоваться всё-таки рано.

Быстрее всего квартиры дорожают в Нижнем Новгороде, Оренбурге и Казани.
Жилье в России растет в цене, несмотря на то, что дешевеют стройматериалы. Больше всего за месяц прибавили в стоимости квартиры в домах массовых серий в Нижнем Новгороде — на 2 процента.
 

 
«Птичий отель» 1 июня начнет работу после ремонта на территории ландшафтного заказника «Тропаревский» на западе Москвы,

Ученые, при повторном анализе музейных экспонатов, обнаружили новый вид пуков-крестоносцев, который оказался самым крупным из всех видов пауков, способных плести паутину.

Крым — прекрасное теплое место, в котором приятно жить и отдыхать. А с тех пор, как полуостров вошел в состав России, многие наши сограждане хотят обзавестись жильем в этом замечательном месте. Однако для возведения собственного жилища необходимо преодолеть некоторые бюрократические проволочки.

Первые дни работы Госдумы после летних каникул не могли не порадовать аграриев. Практически с ходу был принят во втором чтении законопроект о поправках в Налоговый кодекс, который его идеологи прямо связывают с вступлением России в ВТО и необходимостью нашего АПК быть готовым к развитию в более жестких условиях.

{jcomments on}Только бессрочное освобождение от налога на прибыль обещает оставлять ежегодно в руках агробизнеса около 20 млрд рублей, снимая всякие страхи относительно того, что льготу, действующую с 2004 года, рано или поздно могут отменить, пишет «Российская газета».Прорабатываются и другие законодательные акты. Но ожидаемого эффекта они могут и не дать, считает главный научный сотрудник Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ д.э.н. Василий Узун. Поскольку важны не только отдельные преференции селу, их стоимость оптом и в розницу, но и то, насколько они отражают иную экономическую политику. А то, что теперь, после вступления во Всемирную торговую организацию, ее надо менять, аналитик не сомневается.Поддержку селу оказывают все развитые государства мира, говорит Узун. Причем в последние полтора десятка лет совокупные траты, включающие как расходы из бюджета на поддержку производителей и потребителей сельхозпродукции, так и траты потребителей на поддержку сельхозпроизводителей, повсюду росли.В 2010 году, например, США израсходовали на это 133 млрд долларов, страны ЕС – 116 млрд долларов, Россия – 18,3 млрд долларов. Но при этом надо иметь ввиду, что у каждой страны свои возможности, разное по масштабам и продуктивности сельское хозяйство.Наш анализ показал: если все это принять во внимание, получается, что в России доля поддержки сельского хозяйства из бюджета в последние 15 лет была на уровне 30 процентов к ВВП сельского хозяйства, в США – около 60, в ЕС – 42-59 процентов. То есть, уровень бюджетной поддержки агросектора у нас примерно вдвое ниже, чем на Западе.И если мы в чем-то перебираем, заслуживаем упрека, то перебираем не здесь. Есть у медали другая сторона – как используются «сельские» деньги, каковы структура, объект и источники этих трат.В России предпочитают напрямую помогать сельхозпроизводителям. В 2010 году они получили, что называется из рук в руки почти 85 процентов всей совокупной поддержки.В тоже время в США приоритетом были так называемые общие меры поддержки (выплаты из бюджета санитарным и ветеринарным службам, организациям по консультационному обслуживанию и продвижению продукции фермеров, хранению и использованию товаров и т. д.). На все это ушло более 50 процентов средств, еще около 30 процентов – на поддержку потребителей и лишь менее 20 процентов – производителей сельхозпродукции.

К слову сказать, в США в течение многих лет финансирование сельхозпроизводителей тоже было основной статьей господдержки, хотя доли общих мер поддержки и поддержки потребителей удерживались на довольно высоком уровне (не менее 20 процентов). Пропорция стала приближаться к нынешней лишь в последние годы, что, по мнению Узуна, скорее всего, объясняется реакцией на требования ВТО.Еще более отличается Россия от Европы и Америке по источнику средств, выделяемых на эти цели. Таковыми в аграрном секторе могут быть либо налогоплательщики (бюджет), либо потребители сельхозпродукции (за их счет, например, оплачиваются импортные пошлины).Расчеты показывают: в России в последнее десятилетие основная тяжесть господдержки взвалена на плечи потребителя (в 2010 году 68,8 процента совокупной поддержки, при 31,2 процента из бюджета), тогда как в США и ЕС львиную долю расходов обеспечила казна (соответственно 98 и 86,8 процента).Распространено мнение, что поддержка сельского хозяйства в России меньше, чем в европейских странах и США, поскольку ее возможности ограничены небольшим бюджетом.Но верно это лишь отчасти, утверждает Узун. Низкий уровень поддержки в России обусловлен не только ее относительной бедностью, но и меньшей долей средств, направляемых из казны. Что в свою очередь предопределено аграрной политикой и при «штатных условиях» не связано с уровнем развития.Это порождает новые проблемы. В США и ЕС, где в совокупной поддержке высок удельный вес бюджета, поддержка оказывается в основном за счет богатых и в итоге способствует снижению доли расходов на продовольствие бедных семей. Ведь объем налоговых отчислений, выплачиваемых состоятельными гражданами и юридическими лицами даже при плоской шкале налогообложения обычно выше платежей бедняков.Направляя часть налогов на поддержку сельского хозяйства, государство способствует удешевлению продовольствия и сокращению доли расходов на него в бюджетах семей, в первую очередь самых бедных, где она чрезмерно высока.В России, наоборот, в совокупной поддержке велик удельный вес потребителей сельхозпродукции, поддержка оказывается за счет бедных, в результате растут цены на продовольствие, что приводит к увеличению доли расходов на продукты питания в семейных бюджетах.Именно спецификой проводимой в стране аграрной политики, полагает Узун, можно объяснить то обстоятельство, что в России, стране с относительно бедным населением, цены на продовольствие выше, чем в Западной Европе и США.Прежде всего, поэтому удельный вес расходов населения на продовольствие в России достигает 30 процентов, тогда как в развитых странах колеблется в диапазоне от 5 до 15 процентов.Кроме того, основная часть собираемых с российских потребителей средств, образующихся благодаря высоким ценам на продовольствие, поступает крупнейшим производителям сельскохозяйственной продукции – агрофирмам и агрохолдингам, перерабатывающим предприятиям, торговым сетям – что также прямо вытекает из нынешней аграрной политики России.Если она не будет коренным образом скорректирована, наш АПК при всех предоставляемых селу прерогативах не выдержит в условиях ВТО конкуренции с Западом, считает Василий Узун.Здесь нет особого поля для маневра. Неизбежно сокращение трансфертов от потребителей к производителям и в бюджет за счет снижения импортных пошлин и тарифов.Для компенсации выпадающих доходов производителей необходимо примерно на 400 млрд рублей в год увеличить бюджетную поддержку. Надо уменьшить долю расходов на непосредственную поддержку производителей и увеличить затраты на общие меры поддержки.А также сократить продуктово-специфические субсидии, выплачиваемые в зависимости от объемов производства и искажающие тем самым рынок, максимально увеличив при этом субсидии, относимые ВТО к зеленой корзине.
 
Источник http://agroobzor.ru