Сельский передел
www.expert.ru «Русский репортер» №13 (43)/10 апреля 2008
Сельский передел
Дмитрий Великовский, автор «Эксперт», «Русский репортер»
Ольга Цыбульская, автор «Русский репортер»
Алексей Торгашев, автор «Русский репортер»
Герман Петров, автор «Русский репортер»

В России идет сельскохозяйственная революция. Она вызвана не только бурным ростом производства и прибыльности агробизнеса (лишь за последние полгода мировые цены на зерно выросли на 75%). Происходит в прямом смысле социальная ломка, радикальная смена укладов жизни на земле. Сейчас у нас все неуспешные хозяйства неуспешны одинаково — в них царят опустение, пьянство и уныние на развалинах колхозного строя. А вот успешные хозяйства успешны по-разному. Способов организации жизни ровно столько, сколько в нашей культуре социальных утопий: «дореволюционный» крестьянский быт, «революционная» социалистическая община, «государственно-капиталистическое» мегапредприятие и «капиталистическая» фирма. Который из этих способов жить и работать на земле имеет шансы на будущее?

Крестьянская утопия
Земля: 94 гектара
Количество занятых: 3 семьи
Годовая выручка: 480 тыс. рублей
Расходы: 80 тыс. рублей (ГСМ и запчасти)
Налоги: 10 тыс. рублей
Покровское фермерствует с 1991−го вместе с детьми и внуками, — У меня есть товарищ, фермер. Он говорит: «Вот почему из 200 фермерских хозяйств осталось 14? Это цены виноваты, перекупщики!» А я ему: «Это сами люди виноваты, их непрофессионализм. Ты вообще подсчитывал, сколько зарабатываешь?» «Нет, — отвечает, — потому что тогда страшно станет», — рассказывает главный агроном ставропольского сельхозпредприятия «Урожайное» Юрий Подрезов, который к перспективам фермерства в России относится скептически.

Была надежда обнаружить новый дух и этику сельского капитализма у российских фермеров: как-никак этот уклад с самого начала перестройки считался наиболее перспективным. Да даже не в перестроечных мечтах дело — фермерский уклад в России сейчас держится прежде всего на мечте, мечте о свободе, о своем хозяйстве, земле, семейном деле.

— Настоящей воли русский мужик не видел никогда. Со времен Столыпина давят его, ставят эксперименты и не дают развернуться. Теперь с меня сказку писать можно. Было у старика три сына. Старший, Борис, в военные пошел — до ге­нерал-майора дослужился. Средний, Иван, в Москву уехал — стал главным инженером в строительной фирме. А младший — «дурак», то бишь я, — в деревне остался, да еще и в фермеры подался.

54−летний Петр Андреевич Косенков из тамбовской деревни Челнаво-Покровское фермерствует с 1991−го вместе с детьми и внуками: обрабатывает 94 га пашни, растит скот и доит коров. У Косенкова 70 голов крупного рогатого скота, из них 25 — дойное стадо. Еще два десятка поросят на откорме, сотня кур да гусей. Называется его крестьянско-фермерское хозяйство красиво — «Вольное».

Еще во времена службы в армии у Петра Андреевича родилась мечта. Срочную службу он проходил радистом в тогда еще братской Польше. Однажды после учений их взвод заблудился. Проплутали солдаты несколько часов в лесу, а под вечер вышли на маленький хуторок.

— Вечерело. Солнышко садилось. И вот в этих закатных лучах увидел я аккуратненький домик, рядом сарай, хлев. Трактор, телега с лошадью. Три молодки коров доят. А по двору ребятишки носятся. Защемило сердце у меня, захотелось и мне такой панской жизнью жить.

Эта мечта засела в душе Косенкова. Да так сильно, что спустя 18 лет, в день, когда объявили на планерке ельцинский указ о фермерах, подал Петр Андреевич, не раздумывая, заявление о выходе из совхоза. Односельчане руками развели. Жил-то Косенков не хуже других. А может, и лучше, потому что водочкой не баловался. К трезвому уму и умелым рукам достаток всегда приложится. «Москвич» купил. В бригадиры выбился. И вот на тебе, в фермеры подался.

— Обозвали меня «му…дрецом». Но препятствий не чинили ни в совхозе, ни на районном уровне. Заявление быстро рассмотрели, кредит на технику дали и 40 га земли выделили, подальше от села.

На краю этой земли Косенков вырыл землянку и с 16−лет­ним сыном Сергеем стал коровник строить для бычков, взятых в совхозе на откорм. До морозов успели и вместе с телятами в него въехали. Зима холодная была — одеяла за ночь пропитывались испарениями и к утру смерзались так, что от одежды не оторвешь. Выдержали. Перезимовали. Отпахались, отсеялись, урожай собрали и сруб для дома привезли.

— Посмотрел я на эти бревна, на Сережку чумазого возле них. И такая тоска на меня вдруг напала. А правильно ли я поступаю, что всю семью сюда тащу из деревни? Дочке Ольге тогда 14 лет было. Наталье — 7, Андрюшке только 5 годиков минуло. А жена моя Валя на сносях — двойню ждали…

Сейчас дом Косенкова, обитый светло-голубым сайдингом, со спутниковой тарелкой под оцинкованной крышей стоит среди полей, как сказочный теремок. Рядом небольшой каменный свинарник. Перпендикулярно ему — кирпичный коровник, в котором отец и сын прожили год.

Чуть поодаль, словно небоскреб, возвышается огромный металлический ангар — зернохранилище. А напротив дома под окнами техника: один гусеничный и три колесных трактора, включая «К-700», Газ-53, сеялка, борона и комбайн «Нива». Все машины потрепанные, видавшие виды: новая сельхозтехника миллионы стоит, фермеру не по карману. Приходится брать б/у. Но и на стареньком комбайне можно показывать неплохие результаты, если работать с умом.

— Прошлой осенью ехал в райцентр — увидел, как по полю с бешеной скоростью носятся новенькие канадские комбайны. Остановился, залюбовался, раззавидовался. Через две недели снова мимо ехал. Гляжу — поле зеленое стоит: «потери» всходы дали. Так что не в технике дело.

В трехстах метрах от «центральной усадьбы», как теперь в шутку называет свой двор Петр Андреевич, отстроился старший сын Сергей. Чуть дальше живет Ольга с зятем Александром. У всех в домах музыкальные центры, холодильники, цветные телевизоры. Правда, спутниковая антенна только у главы семьи, но на то он и хозяин.

Даже в прошлом году, когда стоимость свинины упала до 50 рублей за килограмм, Косенковы умудрились купить для Сергея «УАЗ-Хантер» за 300 тысяч и бетонную ограду для благоустройства двора. Правда, кроме мяса, пришлось продать и двух лошадей.

— В сельском хозяйстве можно зарабатывать, если пахать от зари и до зари. А у нас нацпроект «Развитие АПК» сведен к банальной раздаче кредитов. Ну, купите вы коров. А трудоспособное население где возьмете? Кто ухаживать за скотом будет? Сейчас в селе старики да старухи остались.

Разговоры с местными мужиками кончаются обсуждением былого величия местного совхоза, воспоминаниями о том, что на фермах было «две тыщи» коров, на полях вызревали помидоры с кулак и капуста родилась с голову быка, а в школе учились в две смены. К Косенковым отношение двоякое: с одной стороны, чувствуется уважение, с другой — зависть.

— Мудрец — он и есть мудрец. Как чуял, к чему придем. Да и чего он зря ассоциацию фермеров в районе возглавлял? А сейчас уже так не раскрутишься, — рвет рубаху на груди пьяненький мужичок Евгений.

— Ассоциацию-то возглавлял, да не долго, и вышел из нее со скандалом, когда областное руководство «фермерского союза» аферы с кредитами стали крутить, — вспоминает Косенков. — Многие мелкие коммерсанты — что у нас в области, что по всей России — бизнес с ельцинских фермерских кредитов начинали. Брали денежку на развитие хозяйства, а вместо коров покупали товар и открывали магазины. Легкие деньги. В навозе да в земле никто ковыряться не хочет. Так что нашу семью можно в Красную книгу заносить!

Формально старшие дети Сергей и Ольга, вступив в брак, от родителя отделились и даже часть скота к себе перегнали. На деле же хозяйство остается общим. Петр Андреевич, Сергей, а теперь с ними еще и зять вместе возделывают поле, сообща заготавливают корма. И так же дружно с февраля затягивают потуже пояса, откладывая каждую лишнюю копейку на ГСМ и запчасти. На сезон хуторянам нужно 5 тонн солярки. Если цены на дизтопливо в ближайшие дни не подпрыгнут, то закупка ГСМ на год обойдется в 85 тысяч рублей. Кредиты Петр Андреевич не приемлет, считает ловушкой. Он же занимается всей документацией.

Структура фермерского бизнеса Косенковых проста и скорее напоминает натуральное хозяйство, нежели фирму. Стратегических бизнес-планов нет: хоть и работают на хозяйство три семьи, но оно недостаточно крупное, чтобы не зависеть от превратностей погоды, рыночной конъюнктуры и прочих случайностей.

— Как тут спланируешь? У меня же не цех: сегодня сделал столько деталей, а завтра пущу вторую линию и выпущу в два раза больше. Невозможно так все контролировать.

Даже нельзя сказать, что сегодня я надою 30 литров молока от одной коровы. А вдруг ураган налетел или приболела животина? Или неурожай? Живем без планов, одной надеждой.

Крестьянская пастораль Косенковых внезапно оказалась под угрозой: вот уже год как над фермерами висит судебное решение, по которому у них пытаются отнять землю. В марте 2007−го Косенкова вызвали в суд.

— Я к этому вначале отнесся с юморком, — рассказывает Косенков. — Никогда не привлекался, всю жизнь работал, растил ребятишек. И вдруг в суд попал. Да и суть претензий казалась нелепой: представитель инвестора от имени пяти жителей соседней деревни, не имеющих никакого отношения к арендованному наделу, просит пересмотреть кадастровый учет земель, потому что мой незарегистрированный договор с пайщиками мешает выделению земли!

Через неделю стало не до смеха. Суд обязал Петра Андреевича в пять дней зарегистрировать договор. Но совхоза уже нет и земли у селян нет — собрание учредителей, положенное по закону, не проведешь. Потом выяснилось, что люди, от имени которых был иск, уже год как безземельные, а значит, и судиться не могли. Во все инстанции фермер обращался — нигде не услышали. А дальше стали наезжать приставы, требовать штрафы. Да не через банк, а наличкой. Косенков их визит на видеокамеру записал.

— Брат Иван, который в Москве, строитель, говорит: терпи Петя, это вам в деревне земельные войны в новинку, а у нас тут такое дело каждый день. Обычная рейдерская схема. Уступишь 13 паев — заберут в итоге все!

Мы стоим на границе спорного участка земли. Жирной, сочной, замершей в ожидании вспашки. Дальше начинается территория инвестора. Косенков вздыхает.

— Вот ты давеча все про нацпроект расспрашивал, про новые технологии. А теперь на птичек глянь. Над моей землей кружат, поют, а у них там тишина: в прошлом году они все здесь какой-то дрянью обрызгали. И никакие инвесторы нашу деревню уже не спасут, потому что интересуют их только деньги. Сорвать барыш любыми способами. Хоть нитратами землю выжечь, но выкачать все. А потом ее можно продать, перезаложить. А на людей и деревню им плевать! Я же хочу, чтобы после меня здесь дети и внуки жили.

Социалистическая утопия
Земля: 16 тыс. гектаров
Количество занятых: 1500 человек
Годовая прибыль: 215 млн рублей
Социальные расходы: 43 млн рублей
Средняя зарплата: 12 тыс. рублей в месяц
Может быть, на Белгородчине у Косенкова нашлось бы много подражателей, да только вряд ли им кто-нибудь позволил бы попробовать реализовать их фермерскую утопию. Уж во всяком случае не на землях колхоза им. Фрунзе.

Расположенный в 25 километрах от Белгорода, практически на самой границе с Украиной, колхоз включает в себя семь деревень, объединенных в два сельских образования: Бессоновское и Щетиновское. Это — уникальное место. С одной стороны, крупнейшее хозяйство российского Черноземья, эффективность которого продолжает неизменно расти уже почти полвека вопреки всем экономическим катаклизмам. С другой — время здесь как будто остановилось в эпоху развитого социализма: за несколько десятилетий успешность, нравы, риторика, манера руководства и механизм распределения доходов претерпели весьма незначительные изменения.

Главным козырем своего хозяйства руководство колхоза считает «заботу о человеке». В колхозном бюджете для этой заботы даже есть специальная статья — «соцкультбыт». В прошлом году на «гуманизм» потратили пятую часть своей прибыли — показатель более чем солидный…….

Полный текст статьи на сайте www.expert.ru
Также на «Птицеводческом сайте» в рубрике «Фермеры»

Читайте также

В наше время жилье в Лондоне достаточно популярное не только среди мировых звезд и знаменитостей, но и среди простых граждан многих стран, включая нашу.

От тепла до холода – один день, от дождей до снега – один миг.

Британские зоологи и их коллеги по всему миру пребывают в состоянии легкой эйфории от того, что им наконец удалось сфотографировать редкое парнокопытное

Для борьбы с глобальным потеплением люди должны есть меньше мяса, считает главный климатолог ООН.

Министр юстиции Демократической республики Конго Клод Ньямугабо распорядился освободить из тюрьмы столицы страны, Киншасы, помещенное туда стадо коз

Преимущества каркасного строительства домов многочисленны и разнообразны. Это и доступность, и оперативность, и многообразие возможностей. Об основных из них рассказывается в статье.